В последнем коротком рассказе Лор’темар встречается со старейшиной Амани в Харандаре, чтобы обсудить их прошлое. Мы изучим, как это раскрывает цикл ненависти между Амани и эльфами крови и что это может значить для будущего Кель'таласа.

ВНИМАНИЕ: В этом посте содержатся спойлеры к обновлению 12.0.7!

Встреча в Харандаре

Событиям этого рассказа предшествуют несколько ключевых моментов обновления 12.0.7. После приглашения в Харандар от старейшины Хагара, лидеры эльфов и троллей Азерота стали свидетелями откровения: все они связаны друг с другом общим древним происхождением.

Хотя детали этого происхождения могут казаться спорными, реакция лидеров всех мастей была почти единогласно негативной. Лор’темар был особенно раздосадован этой новостью, разочарованный перспективой отбросить свою ненависть к Амани во имя мира.

После собрания леди Лиадрин приглашает Лор’темара в одну из близлежащих хижин хараниров, чтобы выпить. На самом же деле Лиадрин пригласила его не ради встречи с ней, а ради знакомства с другим приглашенным лидером Амани: Торундо Седым. Игрокам он знаком, так как неоднократно появлялся в основном сюжете и побочных заданиях Зул'Амана, но для Лор’темара его лицо в новинку... а может и нет, если его подозрения подтвердятся.

Поскольку на землях хараниров кровопролитие запрещено, Лор’темар и Торундо вынуждены разговаривать, а не сражаться — необычная перспектива для обоих народов и обоих мужчин. Вместо клинков они сражаются умом и волей, заставляя друг друга пробовать напитки хараниров, вкус которых «нужно понять». После краткого знакомства и тоста за обман Лиадрин, Лор’темар окончательно убеждается, что уже встречал Торундо раньше.

Вместо ответа Торундо начинает обсуждать Лиадрин и дипломатические отношения, которые она налаживает между эльфами и троллями благодаря своей дружбе с Зул'джаррой. Несмотря на ее прошлое — родителей, убитых Амани, и пытки от рук их бывшего лидера Зул'джина — она нашла в себе силы увидеть разницу между Зул'джином и остальной частью его народа, включая его внучку. В ходе прокачки в Зул'Амане Лиадрин прошла путь от напряженного союза с Зул'джаррой до роли ее искреннего наставника, и, судя по всему, теперь стремится поделиться этим пониманием с остальной частью своего народа.

Встреча в прошлом

Ни Торундо, ни Лор’темар, похоже, не разделяют этого понимания, по крайней мере, в начале своего разговора. Вместо этого они оба находят способы отвешивать сомнительные комплименты народам друг друга. В то время как Лор’темар видит в реакции Зул'джана на откровение Хагара детскую истерику, Торундо считает это понятным гневом, противопоставляя его трусости, которую эльфы прячут за «достоинством».

«Я всегда восхищался в твоем народе одним: бесконечным умением врать самим себе. Вся кровь смыта с рук, грязь вычищена из-под ногтей, улицы выметены дочиста, прежде чем вы отправитесь на свои банкеты и приемы.» Торундо улыбнулся, произнося эти слова так, словно это проклятия. «Толпа чистеньких людей стоит и притворяется, что никогда не пачкалась. Называют себя исполненными достоинства. Хрупкие маски, их так трудно носить.»

«О. Ты звучишь так, будто завидуешь.» Лор’темар четко выговаривал каждый слог. «Скажи, тебя это расстроит, когда Зул’джарра заставит тебя совершить какое-нибудь новое зверство? Должно быть, она хорошо училась у деда. Слишком много времени прошло с тех пор, как я видел отряды Амани, креативно выставляющие тела невинных жертв. Возможно, она вернется к старому, знакомому стилю: призовет какую-нибудь древнюю проблему, которую моему народу снова придется упокоить.» Лор’темар добавил в голос капельку жалости. «Или, быть может, она найдет новый подход, чтобы научить меня своему взгляду на достоинство.»

Их дискуссия о достоинстве эльфов наводит Торундо на разговор о ранах, нанесенных Зул'джину высшими эльфами, и об ответном долге, который тот в свою очередь преподнес высшим эльфам — и Лор’темару в частности. В этот момент Торундо рассказывает, как они встретились: он присутствовал при том, как Зул'джин пытал Лор’темара, Лиадрин и их союзников — высших эльфов.

Юные Лор’темар и Лиадрин в левом нижнем углу.

На самом деле Лор’темар не встречался лично с Торундо много лет назад, когда пожилой генерал троллей был еще мальчишкой, но черты, которые он узнал в лице Торундо, принадлежали его дяде. Лор’темар принимал участие в налете на родную деревню Торундо, Зен'тамани, под командованием Лирисы Ветрокрылой, матери сестер Ветрокрылых и тогдашнего предводителя следопытов.

В ответ на жестокое нападение троллей на мирных высших эльфов — а также в ответ на критику, что она слишком мягка к Амани — Лириса возглавила ночную атаку на спящий, пьяный отряд налетчиков, убивших эльфов... а после того как они были схвачены, она повела своих Странников в Зен'тамани и вырезала всех троллей, которых они смогли найти, в качестве возмездия за укрывательство тех, кто расправился с эльфийскими мирными жителями.

В ответ на уничтожение их деревни выжившие мирные Амани бежали в Амани'Зар под защиту стен Зул'Амана и присягнули делу Зул'джина — возместить свои потери кровью. Торундо был среди тех выживших, и этот травмирующий инцидент в детстве стал для него причиной вступления в цикл насилия между эльфами и троллями, который продолжается и по сей день.

История противостояния эльфов и троллей

Хотя Лор’темар и Торундо отмечают, что конфликт между их народами подходит к концу, кровь, проливаемая сторонами, всё еще жива в их памяти, когда они беседуют в Харандаре. Чтобы понять более широкую природу конфликта, окружающего Торундо и Лор’темара, наша история должна вернуться более чем на 7 000 лет назад, задолго до появления на свет любого ныне живущего тролля Амани или эльфа крови.

Классический арт Криса Метцена: Высший эльф против тролля.

После изгнания из Калимдора за отказ прекратить использование тайной магии, высокорожденные ночные эльфы отплыли на восток и высадились на берегах Лордерона. Обнаружив там темное присутствие, тревожившее их разум, они решили отправиться на север в поисках земель для поселения с мощными магическими силовыми линиями, и по пути превратились в высших эльфов из-за отдаления от их источника силы в Калимдоре.

Хотя высшие эльфы в конечном итоге основали государство Кель'талас вокруг своего новорожденного Солнечного Колодца, на своем пути они первыми встретили лесных троллей Амани, чьи земли они захватывали и оскверняли для создания своей новой нации. Эльфы и тролли яростно сражались, но эльфы в конечном итоге преуспели, используя свою колоссальную магическую мощь, чтобы вытеснить Амани с их земель и основать то, что мы теперь знаем как Леса Вечной Песни.

В последующие тысячелетия Амани и высшие эльфы продолжали сражаться за свои границы, обмениваясь зверствами и атаками, но в конечном итоге статус-кво не менялся. Так было до прибытия посланников из далекой Империи Зандалари — тогда Амани увидели шанс вернуть свои земли и развязали конфликт, известный как Войны троллей. К несчастью для Амани, высшие эльфы заключили союз с соседними человеческими племенами, чтобы дать отпор, нанеся сокрушительный удар по численности Амани и оттеснив их еще дальше от их земель, установив границу в Атал'Амане, которую мы знаем сегодня.

В более поздние годы, за десятилетия до открытия Темного Портала, Амани возглавил вождь Зул'джин, который постепенно собрал разрозненные племена в единую силу. Он обещал им не только месть эльфам за украденную землю, но и за близких, которых те отняли у Амани в процессе. Торундо был одним из таких троллей, изгнанных из своей деревни такими, как Лириса и Лор’темар, и со временем дослужился до звания генерала в погоне за местью.

В попытке раскрыть секреты эльфийских рунных камней, защищавших Кель'талас, Зул'джин похитил несколько магистров и следопытов, включая таких персонажей, как Лиадрин, Лор’темар и Дар'Кхан Дратир — эльф, который однажды станет причиной истинного падения Луносвета. Когда эльфы отказались выдать свои секреты, Зул'джин и его тролли жестоко пытали их, раскрашивая их лица их собственной кровью и оставляя шрамы в памяти, которые они никогда не забудут — и никогда не простят, в случае Лор’темара.

Зул'джин, в свою очередь, пострадал за свои действия во время событий Второй войны, где его союз с Оргримом Молотом Рока и орочьей Ордой закончился катастрофическим провалом. Схваченный эльфами после неудачной попытки уничтожить Луносвет, Зул'джин потерял глаз из-за их пыток, а пытаясь сбежать из плена, был вынужден сам отрубить себе руку. Его выживание лишь укрепило его авторитет лидера Амани, и он продолжил собирать выживших жертв эльфийского насилия, обещая им месть.

Его последняя попытка завоевать Луносвет в конечном итоге произошла во время событий The Burning Crusade, где он работал вместе с мастером проклятий Малакрассом, чтобы поработить силы их лоа в телах аватаров троллей. Торундо был среди солдат, служивших Зул'джину в то время, и хотя он никогда не протестовал, в глубине души он знал, что их предательство лоа ради мести было перебором. В конце концов, наступление Зул'джина было остановлено еще до начала, когда игроки штурмовали Зул'Аман и убили его самого и аватары его лоа, что привело нас к лишенным лоа Амани, которых мы видели в Midnight.

Пожалуй, самым важным моментом во всей этой истории является то, как далеко она уходит в прошлое. Даже по эльфийским меркам 7 000 лет — огромный срок, и почти никто из ныне живущих эльфов крови не застал начало конфликта с троллями, не говоря уже о тех, кто принимал в нем активное участие. Для Амани разница еще очевиднее из-за их средней продолжительности жизни, и их связь как с истоками конфликта, так и с Войнами троллей — это история поколений, а не личные воспоминания.

Что подводит нас к вопросу: неважно, начался ли конфликт с враждебных троллей, эльфийской колонизации или любого другого события — какое значение эти события имеют для тех, кто живет сегодня? Были ли они причиной уничтожения деревни Торундо? Стали ли они причиной жестоких смертей мирных жителей от рук Амани, предшествовавших этому уничтожению?

Правда о прошлом Торундо

Этот вопрос возвращает нас в настоящее в нашем рассказе, где жаркий спор о конфликте нарастает до тех пор, пока Лор’темар не нарушает правила хараниров против насилия и не бьет Торундо по лицу. Несмотря на этот акт агрессии, Торундо принимает удар (буквально) и просит хараниров простить этот выплеск эмоций.

Несмотря на то, что он грубо нарушил правила хараниров, Лор’темар не жалеет о своих действиях, кроме потери достоинства, которую это ему стоило. Торундо заявляет, что это очередная ложь, которую Лор’темар говорит сам себе, в точности как ложь о нападении на деревню Зен'тамани. Вместо того чтобы продолжать битву слов, Лор’темар решается попросить Торундо рассказать ему правду — по крайней мере, его версию правды — о том дне.

По словам Торундо, воины Амани напали на мирных жителей не намеренно, а случайно, в результате маневра Странников под «ложным флагом». Спрятав оружие в караване мирных жителей и используя их как живой щит, чтобы замаскироваться внутри, Странники обманом заставили воинов Амани из деревни Зен'тамани атаковать караван, что привело к гибели и мирных жителей, и Странников. На самом деле причина, по которой отряд налетчиков был пьян и его было так легко захватить, заключалась в том, что они хотели смыть из памяти ужасы трюка Странников.

Последовавшая резня в деревне Зен'тамани стала равнозначным действием в глазах эльфийской общественности, справедливым возмездием за убийство собственных мирных граждан. Но точно так же, как Лириса Ветрокрылая использовала эти атаки, чтобы оправдать свое положение и сплотить эльфов против Амани, Зул'джин объединил племена Амани на своей стороне с той же самой аргументацией: отвечать эскалацией на эскалацию. Та самая атака привела к очередному убийству мирных жителей в деревне Ветрокрылых, что наверняка привело к новым убийствам в деревнях Амани и так далее.

В итоге Лор’темар и Торундо оба стали высокопоставленными военными, полностью посвятившими себя кровавой лжи, которую они внушили сами себе: что боль, причиненная им и их народу, оправдывает боль, причиняемую врагу. Правда о начале войны на данном этапе мало заботила обоих мужчин, как и обе цивилизации. Старея, они лишь причиняли новую боль следующему поколению — но для эльфов эта боль длилась века и тысячелетия, а не жалкие десятилетия жизни тролля.

Голос Торундо был пропитан серьезностью. Искренностью. «Война старше любого из нас. Мы жили в ненависти прошлых поколений. Мы уничтожали врага там, где находили его, так же как уничтожали наших друзей в свою очередь. Ужасаясь этому и наслаждаясь этим в свое время. Мы умирали за это или учились с этим жить. Что еще любой из нас мог сделать?»

Торундо посмотрел на свою кружку. «Имеет ли значение, за что идет наша война сегодня? Территория, или резня десятилетней давности, или просто привычка? Мы оба связаны ею. Не можем найти выход. Мы не хотим.» Генерал Амани издал измученный смешок.

«Я жил ради этой войны,» продолжил Торундо. «Возможно, мое время как воина закончится потому, что мы заключим мир, или потому, что нет. Но я всё равно проживу недолго.» Он триумфально улыбнулся Лор’темару. «Время жестоко к твоему народу в этом смысле. От рождения до смерти моя война не продлится и доли секунды от твоей. Казалось ли тебе, что это вечность? Как долго еще может длиться это достоинство?»

По правде говоря, Торундо не знал точных деталей рейда на деревню Зен'тамани, как и об эльфийской резне, что ей предшествовала. Возможно, это было организовано самой Лирисой Ветрокрылой, а может, каким-то младшим офицером Странников. Торундо тогда был ребенком, и всё, что он знал — это то, что люди вокруг него никогда не совершали таких преступлений раньше. Правда значила меньше, чем результат: Зул'джин вовлек Торундо в свои ряды обещаниями мести, и тот внес свой вклад в войну, которая привела его народ к нынешнему состоянию.

Точно так же то, что случилось в детстве посреди круговорота насилия, в глазах Торундо значит меньше, чем зарождающийся сейчас мир. Как старый воин, Торундо доволен знанием того, что скоро он умрет — в мире или на войне. Когда придет новое поколение во главе с Зул'джаррой, исход их конфликта будет в их руках. В победе или поражении, Амани уйдут в историю, но с эльфами крови всё иначе. Даже если они выиграют войну, они прокляты жить с ранами этого цикла насилия и передавать их будущим поколениям гораздо дольше — возможно, вечно.

Торундо взглянул с сочувствием. «Передай леди Лиадрин, что я рад ее обману. Этот разговор был истинным даром, но я должен уйти. Мой народ ждет вымирание от ваших рук или чьих-то еще.»

«Возможно,» сказал Лор’темар. «Я желаю тебе того исхода, которого ты заслуживаешь.»

Торундо, уже уходя, громко рассмеялся. «Какое ужасное проклятие. Я отвечу тебе тем же: Я желаю тебе той вечности, которой, как ты думаешь, ты хочешь.»

И он ушел.

Лор’темар сидел один, глядя, как хижина пустеет. Слово вечность повисло в его сознании так, как ему не нравилось. А последний глоток оставил горький вкус на языке.

«Ужасное проклятие,» тихо согласился он.

Мир в наше время?

Поскольку конфликт между Зул'Аманом и Кель'таласом займет центральное место в Midnight, на протяжении всего дополнения звучит главный вопрос: увидим ли мы мир между троллями и эльфами?

Хотя конфликт между Амани и эльфами крови является основополагающим для их истории, это будет далеко не первым примирением ранее непримиримых сторон, свидетелями которых мы стали в последние годы. Орда и Альянс смогли заключить прочный мир со времен Battle for Azeroth, картели гоблинов отбросили погоню за прибылью ради восстановления Андерины, Драконьи стаи отказались от верности Титанам и объединились как семья, и даже эредарам из числа ман'ари был дан шанс реинтегрироваться в общество дренеев и искупить свои тысячелетние акты геноцида.

Пожалуй, самым заметным в последнее время стало единство, установившееся между разрозненными эльфами Азерота. Насколько длинна история конфликтов между эльфами и троллями, настолько же длинна история войн эльфов с собственными сородичами. Само основание Кель'таласа стало следствием изгнания высших эльфов ночными эльфами, а современные высшие эльфы имели кровавую историю противостояния своим собратьям — эльфам крови на протяжении различных дополнений WoW.

Несмотря на это, все эти группы смогли отбросить свои разногласия и объединиться против Ксал'атат и угрозы, которую она представляла для Солнечного Колодца в Midnight. Более того, они смогли объединить части своих культур, чтобы превратить оскверненный Темный Колодец в Рассветный Колодец как символ их единства. Хотя этот выбор стал очень спорным среди фанатов по ряду причин, он кажется признаком того, что WoW стремится навсегда покончить с прошлыми конфликтами, и вопрос о том, коснется ли это эльфов и троллей, стал следующей темой для больших дискуссий.

Этот вопрос определенно поднимается в 12.0.7 не только этим рассказом, но и реакцией на объявление Хагара об их общем происхождении. Персонажи вроде Лор’темара и Верисы в ярости от мысли, что общее происхождение заставит их пересмотреть свою ненависть к Амани, и даже такие сторонники мира, как Лиадрин, задаются вопросом, почему хараниры решили, что это поможет делу. В конечном счете, ответ кажется решительным «нет»... по крайней мере, не с нынешними лидерами.

Лор'темар Терон

У нас общее происхождение с троллями? С Амани? Это... это нелепо! Леди Лиадрин говорит: Это шокирующие откровения. Но я сражалась плечом к плечу с ними, Лор'темар. У нас больше общего, чем ты думаешь. Лор'темар Терон говорит: И что теперь? Мы откроем им наши врата? Приветствуем их в том самом городе, который они так долго мечтали сжечь дотла? Леди Лиадрин говорит: Никто этого не предлагает. Это просто новый взгляд на вещи, шанс для— Вериса Ветрокрылая говорит: Лиадрин. Ты как никто другой должна понимать ту боль и потери, что Амани нанесли нам. Вериса Ветрокрылая говорит: Они разрушали наши дома и вырезали наши семьи. Они брали нас в плен и пытали, когда мы давали отпор. Леди Лиадрин говорит: Я знаю, Вериса. Поверь мне, я знаю. Мне было... непросто переступить через свой гнев. Но этот путь стоит того, чтобы по нему пройти. Вериса Ветрокрылая говорит: Тогда я восхищаюсь твоим милосердием. Ты увидишь, что я не так всепрощающа, как паладин Света. Вериса Ветрокрылая говорит: Я никогда не признаю Амани сородичами. Не после того, как они лишили меня моей настоящей семьи. Вериса Ветрокрылая говорит: Selama ashal'anore, рыцарь крови. Справедливости для нашего народа.

Следующее поколение лидеров

Как отмечает Торундо в этой истории, цикл насилия длится ровно столько, сколько новое поколение решает его поддерживать. Для Амани он, похоже, подходит к концу с Зул'джаррой, которая нашла общий язык с Лиадрин и осознала, что враждебность ее деда ранила ее собственный народ так же сильно, если не сильнее, чем эльфов крови.

После кровавого столкновения в конце прокачки в Лесах Вечной Песни и последующей помощи, предложенной Лиадрин в Зул'Амане, Амани заключили с эльфами крови временное и хрупкое перемирие. Зул'джарра даже приняла решение помочь Лиадрин и эльфам крови у Солнечного Колодца, хотя ей не удалось собрать для этого больше нескольких воинов Амани. Для Амани цикл насилия может замедляться неохотно, особенно учитывая отсутствие какой-либо компенсации со стороны эльфов крови за земли, украденные на протяжении тысячелетий, но Зул'джарра кажется началом новой эры мира.

Но обстоит ли так же дело у эльфов крови? В отличие от Амани, их лидеры не сталкиваются с постоянной сменой поколений, когда старейшины уходят на покой от старости. Их последний король, Анастериан Солнечный Скиталец, был тем самым правителем, который вел Кель'талас против Амани во время Войн троллей 3 000 лет назад, и только вся мощь Плети и почти полное уничтожение его народа смогли сместить его с этого поста. С тех пор Лор’темар зарекомендовал себя как крайне компетентный правитель, и он не выказывает признаков того, что покинет свой пост по старости так, как мог бы Амани — и всё же его ненависть к соседям явно сохраняется.

Тем временем в Midnight на передний план культуры эльфов крови вышли несколько новых персонажей. Хотя ее нельзя назвать молодой, Лиадрин проявила инициативу, чтобы отбросить ненависть и установить личную связь с Зул'джаррой, несмотря на деяния ее деда. Аратор также стал лицом преодоления ненависти и предрассудков всех мастей на протяжении истории Midnight, именно он предотвратил эскалацию насилия в конце сюжета Лесов Вечной Песни.

Как Аратор, так и Лиадрин начали рассматривать конфликт шире, чем просто взаимные обиды, которые обсуждают Лор’темар и Торундо в этом рассказе. Лиадрин, возможно, стала одной из первых среди эльфов крови, кто по-настоящему изучил культуру Амани, а Аратор прямо отмечает, что лишение доступа к их священным землям является вполне понятной причиной для Амани продолжать борьбу. Коренная причина этих проблем вряд ли будет решена кем-то вроде Лор’темара, но может ли она быть решена представителем следующего поколения эльфов?

Лор’темару исторически претила роль политика, несмотря на его способности к ней, и у него была масса проблем с его женой Талисрой из-за конфликта между их ролями политических лидеров и их браком. Его должность лорда-регента никогда не планировалась как постоянная, а эльфы крови так и не обсудили по-настоящему, как будет выглядеть их структура руководства в будущем. Лор’темар может никогда не оставить свой пост из-за возраста, как Амани, но может ли он оставить его по собственному желанию?

Ответ на этот вопрос нам еще предстоит узнать по мере развития сюжета Midnight в обновлении 12.1 и далее. Мир между Амани и эльфами крови, особенно ценой ухода таких любимых лидеров, как Лор’темар, безусловно стал бы спорным решением. В WoW уже было множество историй, заканчивавшихся разрешением напряженности и установлением мира, и остается только гадать, какие конфликты останутся этим расам для изучения в будущих дополнениях.

В конечном счете, однако, этот рассказ не имеет столь грандиозного масштаба. Он исследует конфликт здесь и сейчас, то, что побуждает обе стороны продолжать цикл ненависти, и то, как это по-разному влияет на эльфов и троллей. Что вы думаете об этом рассказе? Появились ли у вас какие-то дополнительные тематические соображения, не затронутые здесь? Дайте нам знать!

Прочитать или послушать короткий рассказ «Горькая правда» можно здесь.

Источник: WoWHead